— Сергей, мы расстались полтора года назад, накануне матча «Порту» — «Спортинг», который был важен для вас, наверное, больше, чем для кого бы то ни было. Место в составе приходилось держать зубами. Ту игру «Порту» выиграл 1:0. Но вскоре проблемы все-таки начались. Коротко — эти полтора года. — Я еще несколько игр сыграл тогда, всего получилось 18 матчей в том сезоне. И все было бы нормально, но получил травму неприятную и пришлось играть семь-восемь матчей, как говорится, на уколах. В игре все ничего. Но травма не могла не сказаться, были и недоработки на тренировках, потому что приходилось беречься и форсировать перед матчами, были ошибки. В матче с «Белененсешем» неудачно сыграл на выходе и почти сразу сел на скамейку. — А Витор Байя ждал? — Он даже не тренировался, считая, что сидеть на скамейке ниже его достоинства, но когда случай представился, оказался готов. А моей ошибки, и я это знал, ждали очень многие. Дождались. Газеты зашумели: пора менять. Заменили. Сейчас Байя играет все время. — Когда созрело решение, что пора бросать этот «Порту»? — Решение как таковое еще не созрело, у меня все-таки контракт еще на два с половиной года. Продавать они меня не захотели, отдавать в аренду в португальские клубы — тоже. Возник вариант с «Локомотивом», как бы спонтанно… — Это как? — Созвонились с Юрием Палычем по своим делам, и в разговоре он сказал: раз такие дела, давай к нам. Президент «Порту» пошел навстречу, он солидный человек, спасибо ему. Паулу Барбоза, мой агент, помог. Нашли вариант. Пока на полгода, до июля, и есть условие, что, если «Локомотив» захочет продлить аренду до конца года, надо до мая определяться. — Семья уже в Москве?

— Да, конечно. — А то, что у вас есть в Португалии дом в Синтре, например? — Пусть стоит, хлеба не просит. — Смысл возвращаться в «Порту» будет? — Будет — не будет, возвращаться придется. Контракт в одностороннем порядке не могу разорвать. Если будет заинтересованность со стороны «Локомотива», а это прежде всего от меня, от моей игры зависит, то, думаю, проведу здесь еще какое-то время. Но загадывать сейчас бессмысленно, все меняется. Мне хотелось бы как минимум до конца сезона. Там будем разговаривать. Если потребуется уступить в финансах, я уступлю. Если бы я был в аренде в любом другом клубе, российском, заграничном — неважно, конечно, я бы занял жесткую позицию — зачем терять свое? Но «Локомотив» — это «Локомотив». Мне протянули руку, хотя были совершенно не обязаны это делать. И даже если что-то здесь не получится, у меня не будет никаких обид: это жизнь, это футбол, это бизнес. Сейчас я просто благодарен. — Недавно Романцев в интервью «Футболу» сказал, что если вы снова заиграете уверенно и надежно и при этом выразите желание сыграть в сборной, то он с удовольствием вас пригласит. — Никогда никаких конфликтов с Романцевым у меня не было. Я не беру человеческие отношения: как я его воспринимаю, как он меня. Каждый человек может любого другого воспринимать по-своему. А конфликта не было. В той поездке, когда я приехал и, по сути, зря, мы с ним, кажется даже не виделись. Был разговор с Гершковичем, было недоразумение, скажем так, недопонимание, мне не хотелось бы углубляться. Наверное, я был в чем-то не прав, а может быть, Михал Данилыч был не прав. Признаюсь, был момент, когда мне казалось: наверное, лучше не играть за сборную. Хотя ни в одном интервью категорично я по этому поводу не высказывался. Человек может хотеть или не хотеть, но отказываться не должен. Думаю, и в то время, когда мне не хотелось играть за сборную, получи я вызов, не отказался бы. А сейчас к тому же многое изменилось. Вообще времена меняются, люди меняются, принципы тоже меняются. А главное, на мой взгляд: заслуживает человек быть в сборной своей игрой или нет. Если буду достойно играть, значит, меня пригласят, и я с удовольствием поеду.

— К разговору о сборной. Ваше видение расклада в группе? — В отличие от оптимистов, которых много и которые говорят, что группа у нас легкая, я считаю, что группа с хозяевами чемпионата не может быть легкой по определению. Бельгийцы — команда хорошего уровня, Тунис — темная лошадка, никто о нем ничего почти не знает, но африканские команды всегда могут преподнести сюрприз. Между тем я согласен, что сборная России — фаворит и выйти из группы ей по силам. Хотя легко, повторяю, ей не будет. — Взгляд из Португалии — одно дело, но, может быть, вернувшись, какие-то детали удалось различить вблизи. Что меняется в нашем футболе, да и в жизни?.. — Кажется, стало лучше. Клубы стали солиднее, за рубежом стали больше ценить наш футбол. «Спартак», а теперь и «Локомотив», если судить, например, по европейской прессе, уважают. Успехов серьезных, правда, нет, но дело в том, что европейская элита, 10 — 15 клубов, слишком уж далеко. Но это элита, а к тому, что называется европейским футболом, — все ведь определяется средним уровнем, верно? — наши ведущие клубы можно причислить. По уровню игры в том числе. — Меняется ли отношение к нам вообще: появляется ли мнение, что русский футбол может быть серьезным? — Вообще у нас ведь есть традиции. Наш давешний футбол очень серьезно котируется благодаря победам 56-го, 60-го, 88-го, успехам советских клубов в 70-е и 80-е годы. Я скажу, что многие люди в той же Португалии помнят имена наших знаменитых игроков прошлого. — Нынешних — в меньшей степени… — Совсем недавнее прошлое тоже было достойным, если иметь в виду имена: Черчесов, Харин, Добровольский, Юран, Саленко, Канчельскис… — У нас поколение за поколением — вроде бы нет провалов. Но и результатов, тех, что были, в последнее время тоже нет.

— У нас все время воспринимают футболистов как главных творцов процесса. Но это кукольный театр, где тех, кто управляет всем процессом, не видно. Мы, я имею в виду вообще всех, кто интересуется или анализирует футбол, не вдаемся в подробности, не знаем, что происходит вокруг. Вокруг сборной, вокруг всего нашего футбола. Есть нюансы, которые мешают нашему футболу что-то выиграть. Об этом никто не говорит вслух, но многие знают. — Нюансы? — Когда мы терпим поражения, мы можем сменить тренера, поменять игроков, но мы никогда не меняем руководство нашего футбола. 20 лет — это уже почти «никогда». Сейчас много футболистов, поигравших на Западе, имеющих опыт, они знают, чем можно помочь нашему футболу. Как тренеры, как просто заинтересованные лица. Их нужно активно приглашать — я не говорю на какие-то ведущие посты, но приглашать — в футбол, в управление футболом. Игроки, поколения, таланты — одна сторона медали, а руководство, организация — другая. Пока не будет совокупности, сложно ждать результатов. Обидно, когда смотришь, как издеваются над нашими клубами, возьмите хотя бы переигровку «Тироль» — «Локомотив», и не видишь, по сути, никакой реакции. Хохотала вся Европа. Не над нашим футболом — над бессилием наших руководителей, которые не смогли защитить. Было обидно и стыдно. Все понимают, что русские никогда не будут мутить воду. Окажись на нашем месте португальцы, такая буча поднялась бы — мало никому бы не показалось. — Престиж сам собой не рождается. Но есть ли выход из этого замкнутого круга? Результатов нет — нет и престижа, нет престижа — нет и результатов. Где ключ? — Наверное, ключ как раз в возвращении тех людей, которые поиграли на Западе, с иным менталитетом и иным реноме в глазах Европы. — Вы лично об этой роли думали? — У меня нет образования, чтобы работать тренером. Хотя оно, может быть, и необязательно. В России, как всегда, «ничего нельзя», но при желании все можно. Конечно, хотелось бы поработать в этой индустрии, может быть, что-то поменять. А потом, чтобы идти в какое-то совсем иное дело, нужно понимать процессы, которые там происходят. В футболе я кое-что понимаю, в других областях, чтобы работать профессионально, — нет. Скажу только, что не хотел бы становиться главным тренером, это слишком нервная работа. А вратарь — амплуа тоже достаточно нервное, и уже затрачено этих самых клеток много.

— У нас принято говорить, что наши футболисты, уезжая на Запад, не готовы вести себя адекватно новой среде. Здесь они привыкают работать, тренироваться чуть ли не из-под палки, а там ему говорят: как хочешь, так и готовься. И он не может себя закрепостить, заставить. В этом смысле что-то меняется? Современные молодые футболисты в России начинают понимать, что они профессионалы со всеми вытекающими последствиями? — Думаю, да. Мне приятно смотреть на молодежь «Локомотива», например. Совершенно другие, независимые люди, серьезные, знающие, за что они играют в футбол, за какие деньги. А это и есть характеристика профессионализма. Можно сколько угодно говорить, что деньги — не главное. От этого их роль никак не изменится, твоя работа должна оплачиваться. А что касается чуть более старшего поколения, то большинство игроков, которых я знаю, тоже отдавали и отдают себе отчет в том, что они профессионалы, никого на Западе водить за ручку не надо было. А насчет «из-под палки» — это наш менталитет, мы сами его придумали. На самом-то деле никогда ничего из-под палки не было: ты в футбол приходил играть добровольно, к тренеру, который руководит процессом. Ты стал работать и должен делать свою работу.